RodjER: «Первый компьютер у меня появился в 2006 году, мне купили хороший ПК за 40 тысяч рублей»

История банальная, у многих всё начиналось одинаково: когда ещё не было интернета, все ходили в компьютерные клубы, играли друг с другом просто за идею, потому что нравилось проводить время с друзьями. Мы играли в разные игры — CS, WarCraft, а DotA была как кастомная карта для WarCraft. Кастомок было много, но так получилось, что мы занялись именно Дотой. Она всех затягивала своей вариативностью и интересом: каждая катка была чем-то новым, особенно когда играешь с новыми людьми.

Всё начиналось с компьютерных клубов, потом появились локальные турниры, где ты вносишь взнос в 50 рублей и играешь за призовой фонд в 1–2 тысячи рублей. Что-то символическое, но так всё и зарождалось. Первый компьютер у меня появился в 2006 году, мне купили хороший ПК за 40 тысяч рублей — по тем временам это была большая сумма. Интернет появился позже, в 2007–2008 годах, тогда ещё были модемы.

Целью тех турниров было побеждать, потому что в Липецке были ребята, которые выигрывали пять турниров подряд, всех сносили и ещё хвастались этим. Появился спортивный интерес: я видел, что даже девочка в другом составе выигрывает турниры, и думал: «Неужели я не могу?» Собрал ребят, и мы начали всех обыгрывать. К 2011–2012 годам появились онлайн-турниры, платформа Garena, где можно было искать тиммейтов в лобби, а затем появился iCCup — крутая платформа с системой рейтинга, местный ладдер, где играло уже всё СНГ и даже Европа. Это было до выхода второй Доты.

Родители, понятное дело, не любят, когда дети много времени проводят за компьютером. Но я им благодарен, что дело не доходило до радикальных мер: у многих истории, когда родители прятали шнуры или запрещали играть, кому-то приходилось даже воровать деньги на компьютерные клубы. У нас же было проще: они просто ворчали и говорили: «Займись делом».

Всё изменилось, когда я принёс домой первые деньги. Это была не зарплата, а призовые. В 2013 году был турнир Battlehall в Казани. Мы играли в финале против команды Lions Pride, где выступал легендарный Vigoss. Сетка была такой, что мы шли через лузеров, начали играть утром и закончили только в 3–4 часа ночи. Я был уже полностью «погасший», пил кофе, чтобы держаться, но мы достойно сыграли, заняли второе место и получили по 60 тысяч рублей на человека. Для 2013 года это были хорошие деньги.

Мы ездили на поезде из Липецка, было минус 40 градусов, атмосфера была прикольная. Мы сняли квартиру впятером, поделили расходы, так что остались в плюсе. Раньше, в 2012 году, мы часто ездили в Воронеж на турниры со взносами: зарабатывали 6 тысяч на команду, занимая первое место, и эти деньги уходили на еду и дорогое ночное такси обратно. Иногда оставалось 200–300 рублей сверху, но главное — мы не упускали возможности посоревноваться ради интереса.

После того как я начал приносить деньги, отношение родителей кардинально изменилось. Сейчас они сами глубоко в теме: папа носит кепку NAVI и джерси Virtus.pro, мама смотрит стримы. Во время берлинского мейджора мама даже подсказывала правильные баны, например, говорила: «Баньте Pangolier, они во всех играх его берут». Они понимают базовые вещи, что игра командная, папа постоянно напоминает: «Вы разделяетесь, нужно стакнуться, почему вы по карте разбредаетесь?» Их поддержка стала для меня огромным фундаментом.

Сейчас я немного отошёл от медиаполя, перестал стримить, потому что надоело бороться со стрим-снайперами и захотелось уединения. Я пробовал вернуться в киберспорт, списался с ALOHADANCE, пытались собрать команду. Но не получилось: состав менялся чуть ли не каждый день, плюс мы оба хотели лидировать в игре, не смогли договориться и разошлись на хорошей ноте.

Сейчас я присматриваюсь к роли тренера. Опыта работы тренером у меня нет, поэтому в топ-команду сразу вряд ли позовут, но я уверен, что у меня получится. Моя сильная сторона — коммуникация. Я умею доносить мысли и находить подход к людям. В Доте собираются пять человек с разными характерами, и тренер нужен именно для того, чтобы соединить их в один механизм, помочь договориться. Рынок тренеров сейчас очень беден на новые лица, одни и те же люди кочуют из команды в команду, так что возможность есть.

Меня также беспокоит текущее состояние матчмейкинга. Valve делает всё, чтобы игроки страдали, лишь бы повышать онлайн. Раньше была опция чёрного списка: если ты не хочешь играть с человеком, вы просто не попадаете друг к другу. Сейчас эту функцию убрали. Ты видишь токсичного игрока, вы ненавидите друг друга, но система обязывает вас играть вместе. Это нелогично. Раньше всё было гуманнее: можно было играть пати с друзьями, блокировать неприятных людей. Сейчас же тебя специально кидают к тем, с кем ты играть не хочешь. Valve пытается балансировать поиск игр, но запрет на комфортную игру отталкивает комьюнити. Если бы я встретил Гейба Ньюэлла, я бы, наверное, просто поздоровался, потому что начинать разговор с претензиями к рейтингам бессмысленно — он бы просто посмеялся.