Fishman об успешных киберспортсменах: «Единицы. Остальные — всё, что им делать? Уборщиками работать»

Parker точно не самый профессиональный игрок. Ну, точнее, он очень сильный игрок, но именно профессионал из него, ну, не профессиональный, скажем так.

Конечно, если бы он стал чуть более ответственным, он бы мог бы играть в одних из лучших команд мира, но из-за того, что он безответственный, из-за того, что он ярко выраженный холерик, то есть такой — что-то ему не нравится, он сразу горит, кричит, плачет, возможно, это ему мешает, конечно, достичь неких высот, потому что, как правило, хорошие игроки, тир-1 игроки, они коммуникабельны, дружелюбны. Вот это очень важно в нашей профессии.

Ну, разные команды справляются по-разному. Есть команды, которые c психологом хорошим, очень хорошим психологом работали, они умеют быстро переживать эмоции, быстро переживать поражения. Есть просто команды, у которых какой-то есть один очень сильный лидер, который умеет успокоить команду после поражения и настроить на следующую игру. А есть команды, которые просто менее тильтованные. Например, как правило, вот именно европейские игроки — они менее, так сказать, тильтованы и больше стрессоустойчивы. Не знаю, может быть, из-за темперамента.

Обычно русскоязычные команды, они такие, знаешь, горячие, могут начать разбор полётов прямо после игры, несмотря на то, что у вас ещё следующие игры впереди, и получать какие-то конфликты, уже кто-то будет расстроен, в тильте сидеть играть следующую игру. В европейских командах, как правило, немножко всё по-другому, но при этом сейчас всё больше и больше доминируют русскоязычные игроки и всё больше и больше нанимают каких-то психологов, хороших специалистов, которые знают, как настроить команды, поработать с командами. 

Я бы не сказал, что европейские психологи чем-то лучше. Нет, вообще не так. Просто с европейцами легче работать. Вот на примере моей первой команды, Entity: там у меня был, получается, Влад Kataomi` — русский, Crystallis из Нидерландов, немец Stormstormer в миде и Tobi — австриец в оффлейне. Получился такой микс, что белорус, русский, нидерландец, немец и австриец. И вот у нас такая чилловая атмосфера, там никто ни на кого не горит. Даже после поражения просто расстраиваемся и к следующей игре мы уже восстанавливаемся, условно, да, если мы проигрываем. Было легко. Это была моя первая европейская команда, ну или почти первая, и я приятно удивился, что мне было легко работать.

Я, в принципе, неплохо переношу поражения, всё нормально. Я обычно, наоборот, старался успокоить остальных, скажем так, и погасить конфликты, если они есть. Но если ко мне идут с конфликтом, то да, я шёл уже с прямыми ногами в конфликт — тоже не есть мой плюс, но, когда меня не трогают, хорошо переношу стресс. И в целом последние два — три года у меня, наверное, вообще никогда не было конфликтов в командах.

У меня были разные тренера: и очень хорошие, и средние, и очень слабые. Когда очень хороший тренер, ты прямо чувствуешь разницу. Очень хороший тренер — ты прямо чувствуешь, что да, очень большой импакт от человека. Когда средний тренер, ты, ну, чувствуешь импакт от человека, но при этом ты не в восторге каком-то, ты не думаешь, что человек незаменим абсолютно. А когда слабый или плохой тренер, ты такой думаешь: «Да лучше тебя бы не было. Может быть, шанс был бы нормального взять, или среднего, или хорошего». И, как правило, плохой тренер даже негативно влияет на команду, я бы сказал. 

Самый лучший тренер, который у меня был, — это Astini, в Cloud9 я с ним работал. Второй — MeTTpuM, с которым мы пять лет, наверное, играли вместе. Это два моих лучших тренера.

Становиться киберспортсменом — это не самая лучшая идея. Вот ты представь, вот у меня получилось, я поездил на турниры, я получал зарплату... а со мной рядом такие же лбы, как я, 50 человек пять лет назад, белорусы такие же, такого же уровня, как я, человек, может, не 50 — 30–40. И 28 из них пошли на завод работать, потому что они больше ничего не умеют... Да какой завод, их туда и не возьмут — они ничего не умеют. И десятки из них побыли в киберспорте, позарабатывали там пятьсот — тысячу долларов в месяц, и всё, они опять никому не нужны. Ну а что они умеют? Ничего не умеют. Медийку они не развили. А как они разовьют медийку, если они не делали результат. Как они это сделают? Никак. И всё.

Встретил недавно товарища, я такой: «О, привет!» Я с ним играл в команде профессиональной, в «Немиге». Я такой: «Как дела? Слушай, давно не виделся». Он такой грустный: «Ну, буду завязывать с Дотой, не берут меня никуда, не получается». Грустный такой говорит. И я понимаю, что человек заработал за карьеру свою тысяч, может, десять — пятнадцать долларов, и всё, больше ничего не умеет. А что делать? Единицы: Fng, я, pantomem, OneJey — у него всё будет хорошо, я думаю, — Smiling Knight уже закрепился. Единицы. Остальные — всё, что им делать? Уборщиками работать.

На «четвёрку» поставлю Kataomi`, мы с ним три года играли, очень хороший парень, круто мы с ним проводили время, очень дружелюбный, очень вырос за три года, которые я с ним играл — как человек. На мид поставлю Stormstormer'а, мы с ним были вообще лучшими друзьями до тех пор, пока так не получилось, что я взял No[o]ne, и Stormstormer на меня обиделся. Ну, No[o]ne просто лучший игрок в мире был, и сейчас есть, точнее. У нас было просто четыре русскоязычных игрока, и мы такие: «Нужно ещё одного русско[язычно]го взять».

На керри из своих тиммейтов мне больше всего нравилось с watson'ом. Были у нас с ним разногласия, но мы их фиксили. Мне нравится, что он готов идти навстречу. Есть у него... моменты, из-за которых мы ругались, но мы быстро пофиксили, за месяц, всё остальное время у нас всё было дружелюбно и хорошо. Иногда, конечно, не получалось у нас всё как-то сильно сделать, хотя в самом начале, мне кажется, мы были самыми сильными в мире. Когда в Перу на мейджоре были [Lima Major 2023. — Прим. Ред.], мы вообще там каждую линию с ним выигрывали очень сильно, хорошо дружили — по кайфу было.

Кто остался, оффлейн? О, DM! DM — это вообще красавчик. И вот получается, что DM и No[o]ne сейчас играют в PARI[VISION], поэтому я за них тоже болею, переживаю, хотя No[o]ne я не назвал — я назвал Stormstormer'а, но с No[o]ne тоже хорошо общаюсь.

Получается, я назвал практически свою команду бывшую, не считая No[o]ne, а Stormstormer'a.

Я за них [Речь о Gaimin Gladiators. — Прим. ред.] и не переживаю, и не болею, но и не против, чтобы они выигрывали. Знаешь, там есть персонажи, которые мне очень нравятся, импонируют. Не буду говорить, какие имена. Есть персонажи, которые не очень импонируют. Тоже не буду говорить имена. Я думаю, что, в принципе, там не сложно догадаться. Выигрывают и выигрывают, я желаю только лучшего этой команде, но именно чтобы сидеть и рвать на все волосы, болеть, переживать... наверное, больше всего я за Falcons болею. Я в прошлый раз на каком-то интервью кому-то говорил, что за PARIVISION, наверное, больше переживаю, но, наверное, всё-таки за Falcons сейчас. Наверное потому, что Falcons тогда были самой сильной командой мира, а сейчас у них спад, и уже хочется за своих ребят подтопить, конечно, немножко, за Falcons.