У меня, пожалуй, это вызывает тревогу, потому что часто происходят вещи, над которыми ты уже работал, но игрок нервничает, и всё идёт не по плану. Для меня это было чем-то новым — я работал и с игроками помладше, и с теми, кто намного старше меня, особенно с перуанцами. Наши отношения были такие, что я как будто был им отцом. Я помогал им принимать личные решения, помогал быть более человечными. Мне кажется, что у дотеров, у людей, которые выросли в Доте, часто не хватает жизненного опыта — простых принципов, понятий, понимания, что мир — это не только Дота.
Мы проводили вместе очень много времени, практически жили вместе шесть месяцев, просто меняя место, но всегда бок о бок. Поэтому у нас складывались не только отношения игрок — тренер, но и что-то вроде дружбы и доверия. Несмотря на шутки и всё остальное, я всегда старался помогать им серьёзно и во многих вещах, не только в игре.
Кажется, это сказал Astini в каком-то интервью — или, может, Aui_2000 — что тренер является отражением своей команды. Чтобы быть лучшим тренером в мире, твоя команда тоже должна быть лучшей в мире. Это процесс, в котором ты ведёшь игроков вперёд и сам учишься у них. Я даже вчера на нашем барбекю сказал, что никто не настолько глуп, чтобы не мог чему-то научить, и никто не настолько умён, чтобы не мог чему-то научиться. Я всегда воспринимал это очень серьёзно — и думаю, что игроки уровня тир-1 тоже так к этому относятся.
Конечно, вызывает небольшую фрустрацию, когда что-то не поддаётся контролю — например, тот матч против HEROIC, где мы уже выиграли первую карту, на второй вели 40 тысяч золота и сделали мегакрипов, но всё равно проиграли. Это больно, потому что ты знаешь, что уже отрабатывал подобные ситуации, обсуждал их месяцами. Но я понимаю, что Дота — это игра про эмоции, игроки устают, испытывают стресс, и всякое может случиться.
Тренерство вызывает у меня тревогу, внутреннее напряжение. Когда нужно быть жёстким с игроком, делать выговор — я этого не люблю, но понимаю, что это часть моей работы, независимо от возраста — моего или его. Это моя ответственность. В итоге — да, быть тренером гораздо тревожнее, чем быть игроком.