Malady о конфликте с watson: «Сказал тренеру: “Ищите замену на следующий турик, я играть не буду с ним”»

Malady: Отлично себя чувствуем. С божьей помощью еле как выбрались с групповой стадии. Да, Алим?

watson: Очень тяжёлая группа у нас получилась. [Много вообще сил в подготовку шло?] Все. У нас был буткемп. Не сказать бы, что самый продуктивный. Пытались исправить ошибки, которые у нас были на EWC, но у нас появились новые. Мы пытались их пофиксить.

[Почему, к сожалению, непродуктивный буткемп?]

Malady: Потому что мы пытались сделать новые стратегии. Их было так много, что все они получились как говно. И всё не работало. И мы пытались и с Io играть, пытались и с Largo играть, пытались с Lina играть. И всё просто не получалось. Ну и помимо этого, что ещё? На буткемпе многие люди слили ранг. Да, брат? [Арман обращается к watson. — Прим. ред.]

watson: Обнуление было же.

Malady: Да, ну и даже после обнуления. Когда вот играешь и чувствуешь, что даже не можешь выиграть обычные паб-игры, ты потом себя во время официалок или КВшек плохо чувствуешь. Уверенности нет как будто. [Но вы как будто перегрузили себя сами, да?] Да, я думаю, да.

[Вот со стороны кажется, что вы прям такие два брата, всегда вместе. Это вообще отличается в жизни? Вы в жизни общаетесь помимо Dota 2?]

Malady: Ты что скажешь? Смотри, аккуратно говори.

watson: Обычно после турников мы не видимся. Просто друг от друга отдохнуть недельку-две. Ну потом можем где-нибудь. Если где-нибудь собираемся, мы покушать там идём вместе. Плюс ещё друзья там. Но мы редко выходим. [Насколько редко?] Мы один раз, наверное, сходили покушать. [За всё время?] Да, «Рыба Пила» [Ресторан морепродуктов в Астане — Прим. ред.]. Вот за месяц, если считать. Ну раз в месяц, наверное.

<...>

Malady: В общем, у нас буткемпы и турниры, это вот стабильно проходит раз в месяц. И мы дома не бываем примерно 20 дней в месяц. Ну, считайте, вот 20 дней я вижу вот этого человека. [Вы живёте вместе ещё, да?] Ну, иногда. Если повезёт, то не живём. Когда вот прилетаем домой, я вот ненавижу его. Я вот больше не хочу его видеть. Потому что все эти 20 дней вместе с ним, ну, да? Тебя же тоже *** [достаёт].

watson: Что? Я вообще френдли.

Malady: В общем, когда мы прилетаем домой, мы друг другу говорим: «Так, я твоё *** [лицо] видеть не хочу, давай отдохнём друг от друга и потом уже на буткемп поедем».

[А вот как вы вообще считаете, кстати, насколько это может плохо сказаться на самой игре, если вот вы постоянно вместе, там 24 на 7, друзьяшки? Или, наоборот, это может плюснуть?]

watson: Ну, мне кажется, плюс. Если он руинит, я ему могу просто сказать сразу: «Что ты руинишь?». Ну, или обсудить там линию. Потому что некоторые, ну, не говорят сразу, короче, проблемы. Один раз, ну, он может мне сказать. У нас один раз было такое, что, ну, вот я заруинил. Он начал орать на меня.

Malady: Не орать, а повышать голос.

watson: Ладно, ладно. Повысил на меня очень сильно голос. Прямо во время игры. Я начал в ответ повышать голос. Поставилась пауза. Там тренер начал нас успокаивать, мы отжали паузу, начали играть. И челы, вот наши, вот все трое там в афиге сидят. Думают, что у нас там на линии происходит. И вот после такого у нас потом психолог был, сессия. Где-то часа 4. [И всей командой?] Всей командой.

Malady: Причём тут остальные — мы не знаем. Ну, на этом история ещё не закончилась. Как только эта игра завершилась, я отменил сразу следующие КВшки. И сказал тренеру: «Ищите замену на следующий турик, я играть не буду с ним». Ну и через день мы опять стоим линию и лучшие друзья. [На КВшке это было, да?] Да. [А против кого играли?] Против NAVI. Хорошо, что их тут нет. А то бы так же нас снесли.