donk про Team Spirit: «У меня цель, чтобы пацаны сияли, и помогать им в этом»

Настрой боевой, очевидно, после победы 3:0 — по-другому быть не может. Но, наверное, тут майндсет больше о том, что нам нужно сохранить форму и только её улучшить. Нужно не потерять то, как мы играли эту группу, и продолжить так же в плей-офф.

То, что турнир происходит в Астане, это супер-классно, потому что контингент ближе ко мне, более родной, так скажем. И в принципе мне очень сильно тут нравится, несмотря на то, что ты не можешь на Европе особо тренироваться из‑за пинга 80, но я играл всю жизнь со 110–120, и мне нормально. Мне кайфово даже. В общем, турнир как турнир. Просто, наверное, единственное, что есть — это то, что мы действующие чемпионы и хочется выиграть второй раз. 

Я думаю, что такие мысли деструктивные. Думать о том, что ты можешь выиграть турнир только при отсутствии каких‑то команд — это такое себе. У нас была подобная ситуация на EPL, где единственная команда, которая была — это NAVI, которая выиграла турнир и с которой у нас никогда не было проблем. Мы просто споткнулись об Astralis, проиграв 0:2 — и всё. И как бы ты уже думаешь: «Чего случилось?» Поэтому я особо об этом не думаю. Всё равно всё решится на мейджоре.

Если хочешь выигрывать турниры, то надо выигрывать у всех. Наоборот, даже как‑то грустно, что их тут нет, потому что охота сыграть со всеми. Мы в хорошей форме, я в хорошей индивидуальной форме — не то, что было в Рио, — и хотелось бы встретиться лицом к лицу, когда уже все в оптимальном состоянии. 

Наверное, что настолько много — нет, потому что в прошлом году, мне кажется, было кратно меньше. Сейчас вот очень много, неожиданно довольно. Мне кажется, с Китаем ничто не может сравниться, если честно. В целом, кроме удивления, у меня никаких эмоций это не вызывает. Это прикольно, безумно приятное ощущение того, что тебя поддерживают и любят здесь люди, и хочется отвечать им взаимностью. То есть я выхожу, расписываюсь, фотографируюсь с людьми.

Думаю, не особо. Я довольно скрытный человек в повседневной жизни, и, наверное, единственное, что повлиял вот этот ажиотаж — это только то, что я стал ещё более скрытным и стараюсь меньше привлекать внимание.

А так, особо о том, что я начал как‑то по‑другому жить или думать? Да нет, просто лишней шумихи стараюсь избегать, зная, что на мне много внимания сконцентрировано. 

Был период, когда это действительно давило. Слишком большая ответственность. Но это было абсолютно накрученной темой, просто в силу возраста и какой‑то неопытности, в первый год моей карьеры на тир‑1. Сейчас такого нет. У меня цель, чтобы пацаны сияли, и помогать им в этом. Просто я хочу выигрывать как команда, мне абсолютно не важны индивидуальные награды, потому что по сути я уже всё получил, что мне нужно, и сейчас только фокус на трофеях. 

Поначалу было непривычно, очевидно, потому что Серёга — это босс нашей команды, он главный решала. А тут приходит Дима, которому нужно время на адаптацию. Непривычно из‑за того, что к нам пришло третье лицо, которое никак до этого не контактировало с нашим ростером, и нам нужно было знакомиться заново.

Но в целом… не знаю. Дима никак особо не изменился. Думаю, только стал, может быть, пожёстче где‑то. Но нам так и надо — мы уже не молодые. В целом он такой же очень комфортный человек, с которым очень классно работать. Если различия с Серёгой, то, наверное, Дима даёт нам больше свободы, и мы больше сами решаем на стадии подготовки, планирования, как всё хотим делать. Но также он много помогает в том плане, что у него много насмотренности, он много знает разных вещей, он довольно творческий человек, я думаю, можно назвать его так. И вот это — нам глоток свежего воздуха. 

Я всегда говорил, что Боре нужно разговаривать и ему нужно играть роли, где он будет говорить. И в принципе, в моменте, когда были какие‑то стрессовые ситуации или когда у него появлялось пространство для того, чтобы что‑то предложить или заколить, у него это неплохо получалось. И в силу того, что Борис стрессоустойчивый, спокойный человек, это в тяжёлые моменты помогает и помогало.

Для меня это было, наверное, ожидаемо, что что‑то такое произойдёт. Не знаю, что ещё можно сказать. Он развивается, мне кажется, у него есть предрасположенность к капитанству, и всё, что нужно — это опыт и наигрыш, потому что для меня капитанство — это просто практика.

Если взять ростер, когда мы играли с chopper, то там, наверное, можно сказать, что помимо голоса Димы ещё был мой голос. Сейчас не сказать, что я именно могу что‑то подколить, это больше про детали какие‑то и условное видение того, что я видел и вижу на своей точке, как можно более выигрышно выполнить занятие или какой‑то раунд. Просто какие‑то базовые вещи, не так что я задаю какую‑то идею. Я могу что‑то предложить, но только если вижу, что это чётко. В основном я занимаюсь тем, что просто добавляю детали или меняю какие‑то детали в раунде.

Если взять ростер, когда мы играли с chopper, то там, наверное, можно сказать, что помимо голоса Димы ещё был мой голос. Сейчас не сказать, что я именно могу что‑то подколить, это больше про детали какие‑то и условное видение того, что я видел и вижу на своей точке, как можно более выигрышно выполнить занятие или какой‑то раунд. Просто какие‑то базовые вещи, не так что я задаю какую‑то идею. Я могу что‑то предложить, но только если вижу, что это чётко. В основном я занимаюсь тем, что просто добавляю детали или меняю какие‑то детали в раунде.

Нет, всё так же. Не сказать, что у меня стало больше свободы, так же всё. У меня всё то же самое, что и с Лёней. Даже не могу сказать, что что‑то где‑то изменилось.

Ничего особенно. Мы играем сейчас так же, как играли на Рио, те же стратегии. Просто я был в плохой форме, не был в игровом тонусе — и всё, поэтому я не мог убивать. Это не вопрос стратегии или ещё чего‑то. У меня всегда в экране будут фраги, потому что у меня роль самая активная.

Нисколько. Если бы это была рутина, я бы делал это после каждой проигранной карты или после каждой карты абсолютно. Но можно два плюс два сложить: я болел, мне было плохо, на улице жара. Что будет со мной, если я пойду на улицу? Мне будет хуже в 30 раз. Я просто говорю, я не могу пойти на улицу, я сам не за компом, могу за компом обсуждать всё. Вообще не было никакого скрытого умысла в этом. 

Я думаю, что в игре я сильно меньше проявляю эмоций. Да и не скажешь за три прошедших ивента — за Рио, за Роттердам, за EPL — чтобы я где‑то рейджил. Ничего не было. Эмоционально только то, что я поддерживаю команду. У нас в команде это могут сделать только два человека, ну три — sh1ro, tN1r, я. Я просто поддерживаю пацанов.

Читаю мангу, думаю начать книги. В принципе, как у всех — просто провожу время с близкими, с друзьями, всё.

Я думаю, это тоже плохие мысли, потому что отдых — это часть успеха. Без хорошего отдыха ты не можешь хорошо играть в CS. Условно, берёшь Vitality — не сказать, что они все гриндят по 16 часов. Они работают много, да, действительно много, но не так, что по 16 часов реально сидят, будто у них нет личной жизни. У ребят семьи, у кого‑то дети — это неотъемлемая часть жизни. Тебе это нужно для ментального здоровья. 

Я такой же человек, как и все. Наверное, только то, что я в каждом матче отдаю себя на 100%, практически в каждом. Наверное, 99,9% игр — даже на FACEIT. У меня там, наверное, одна из 2 000 игр будет, где я без желания играю. А все остальные — я стараюсь очень сильно, с ребятами общаюсь на равных и пытаюсь сделать максимум, чтобы выиграть.

Нет, это ужасная карта. Всё. Я играл в академии в CS:GO ещё, было неплохо. На самом деле можно было бы её играть, но в CS2 это вообще ужас.